Первая грамота на бересте была найдена во время раскопок в Великом Новгороде в 1951 году. Да, эта находка для всех была неожиданной. Ученые не представляли себе возможности использования бересты для письма. Считалось, что в древности на Руси специально обученные писцы писали дорогими чернилами только на пергаменте. И составляли лишь важные государственные и религиозные документы на церковнославянском языке, которым простое население не владело. Основная масса этих документов сгорела или пропала тем или иным образом. Если даже и возникала идея, что могли писать на бересте, то ведь писали-то, конечно, чернилами. В сыром грунте береста, как и любая органика, должна была со временем разложиться и исчезнуть. Еще быстрее должны были обесцветиться чернила. Поэтому на попадавшиеся во время раскопок кусочки бересты никто не обращал внимания. Однако в Новгороде водонасыщенность грунта столь велика, что береста оказалась не в «сырой почве», а просто в воде — и без доступа кислорода могла сохраняться как угодно долго. А чернила на ней отсутствовали: текст процарапывали специальными писалами.

Грамота № 419 (конец XIII в.). Не уникальный, но довольно редкий случай: берестаскладывается, как книжка. Обычно все-таки грамоты существовали в виде свиткаили ленты

Грамота № 419 (конец XIII в.). Не уникальный, но довольно редкий случай: береста складывается, как книжка. Обычно все-таки грамоты существовали в виде свитка или ленты

На бересте писали в течение нескольких столетий: от XI до XV века (потом появилась дешевая бумага). Всего на 2008 год в двенадцати городах найдено 1057 грамот. Основная масса (959) — в самом Новгороде и в других городах бывших новгородских земель: Старой Руссе, Пскове, Торжке и пр. С десяток грамот обнаружено в Смоленске, есть находки и в Витебске, Старой Рязани и Нижнем Новгороде: правда, по одной. Даже в Москве — и не где-нибудь, а в районе Кремля — во время строительных работ было найдено 3 грамоты. В столице всегда было не до археологов: строили быстро, а вот в Новгороде землю буквально перебирали руками. Однако времена меняются. В августе 2007 года опять-таки на территории Кремля, в Троицком Саду, обнаружены еще 2 берестяные грамоты. Одна из них, содержащая опись имущества, написана чернилами. Она оказалась самой большой из найденных грамот.

 

Прочитать и выбросить

 

Целые грамоты обычно размером с современную почтовую открытку. На них передавали сообщения в основном бытового, домашнего свойства; реже это черновики серьезных документов, которые потом переносились на пергамент: духовные завещания, купчие, челобитные и т. п. Личные письма писали именно так, как думали и как говорили — на разговорном языке. Такую записку — прочитать и выбросить. Поэтому-то берестяные грамоты и дошли до нас: вместе с мусором новгородских улиц. Однако перед тем, как выбросить, записки с текстами частного характера или использованные черновики предварительно разрывали. Так поступаем и мы сейчас: чтобы никто другой не прочитал. Целые письма составляют не более четверти всех находок, большинство — это обрывки с 2—4 строками. Лоскуты разорванные, резаные. Некоторые грамоты опалены: прочитав, их бросили в огонь, но неудачно (а для современных исследователей это, наоборот, стало большой удачей). Иногда куски одного документа находят в разное время; рекордная пока разница в сроках нахождения — 19 лет.

 

О чем писали

 

Посмотрим, что же писали на бересте: разумеется, в переводе. Вот муж пишет жене: «Пришли рубашку. Рубашку забыл». Такую записку и рвать не надо. Ее и нашли целой. Попадаются молитвы. А епископ Кирилл Туровский для проповеди о грехах человеческих написал себе на бересте небольшую шпаргалку с таким рядом актуальных грехов: блуд, запойство, воровство, хула, клевета, гордость, высокомерие, гнев, злосердие, сатанинские игрища...

 

Характерное письмо: «Наказ Семену от жены. Утихомирил бы ты их попросту. И ждал бы меня». Здесь ясно, кто в семье хозяин, в отсутствии которого и порядка-то настоящего нет. Но в конце письма стоит: «А я тебе челом бью». То есть муж хоть и не у руля, но пользуется законным почтением.

 

Письмо XIII века могло быть написано и в наше время: «Поклон от Данила брату Игнату. Брат, позаботься обо мне, хожу ведь голый, ни плаща, ни иного чего. Пришли же буро-красный плащ, а я здесь деньги отдам...» Этому Даниле нужна только модная одежда, иначе — носить нечего.

 

Убедительное требование отдать долг посреднику: «От Жилы Чудину. Дай Ондрею рубль. Если не дашь, то сколько сраму ни заставит Ондрей меня принять из-за этого рубля, он весь твой». Тексты на бересте отличаются прямо-таки спартанской краткостью. Но встречаются и длинные, в основном женские.

 

Любовное письмо, написанное женщиной в XI веке и найденное еще на заре новгородских открытий, в 1951 году, произвело просто революцию. Никто не думал, что на Руси почти тысячу лет назад грамотность была так широко распространена, что писали даже женщины. И как писали! «...посылала к тебе трижды. Какое зло ты против меня имеешь, что в это воскресенье не приходил? Неужели я тебя задела тем, что посылала к тебе эти письма? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под людских глаз и примчался». Далее концовка: «...Отпиши мне как обычно... [Т. е. любовники давно находились в переписке.] Если же я тебя по своему неразумию задела [оказывается, глагол задевать уже тогда использовался в том же иносказательном значении, что и сейчас] и ты будешь надо мною насмехаться, то осудят тебя Бог и моя худость [то есть я сама]». Вот так. Себя небрежно рядом с Богом поставила. А что же адресат, то есть любовник? Видно, ему действительно было нелюбо: прочитав письмо, разорвал на куски, два из них связал морским узлом, чтоб никто не смог развязать и прочитать. Но через 900 лет узел нашли, развязали, прочитали и устроили международную конференцию!

 
Грамота №955 (XII в.), найдена в 2005 г. Письмо от свахи Милуши к Марене — знатной даме древнего Новгорода. Милуша пишет, что пора бы Большой Косе (видимо, дочери
Марены) выходить замуж за некоего Сновида, и прибавляет: «   h» («пусть
влагалище и клитор пьют»). Судя по контексту, это ни в коем случае не брань
Грамота №955 (XII в.), найдена в 2005 г. Письмо от свахи Милуши к Марене — знатной даме древнего Новгорода. Милуша пишет, что пора бы Большой Косе (видимо, дочери Марены) выходить замуж за некоего Сновида, и прибавляет: «   h» («пусть влагалище и клитор пьют»). Судя по контексту, это ни в коем случае не брань

Мы видим вполне современную ситуацию, понятную нам тонкость чувств и отношений. Что же касается формы изложения, то специалисты находят в письме древнерусской девицы те же литературные формы и приемы, что и в более поздних (!) письмах Мономаха. Образованная была барышня. Имела ту же школу, что и князь Владимир Мономах, обладавший, по мнению современных критиков, несомненным писательским талантом. И это все в XI веке! Удивление ученых-специалистов поначалу было столь велико, что половина докладчиков упомянутой конференции посчитала грамоту подделкой. Однако документ подлинный.

 

Мат в древности

 

Существует тенденция относить многие так называемые дурные стороны русской жизни на счет татаро-монгольского влияния. Это касается и «параллельного русского языка» — мата. Однако, надо думать, и до татар знали на Руси о существовании половых органов, а также откуда дети берутся. И выражения соответствующие были, имеющие (как и их современные наследники) еще индоевропейские корни. Они встречаются и среди найденных грамот. В четырех из тысячи. Уже тогда эта лексика использовалась довольно художественно, образно и, как правило, не выглядела руганью. Скорее уж особый вид обыденной простонародной речи, «антитеза» церковных текстов. Похоже, некоторые выражения действительно были частью древних ритуалов, тайных или открытых, связанных с плодородием и восходящих к дохристианскому периоду.

 

Наиболее часто цитируется грамота №955, где разухабистая сваха беззастенчиво и привычно пишет о будущей помолвке как о празднике известных органов. В другом письме есть выражение, используемое как сейчас — для усиления эмоционального звучания: рассерженный автор в записке к брату издевательски предлагает ему, так сказать, не выпендриваться, используя при этом образы из русской Камасутры.

Прорись грамоты № 292 (XIII в.), написанной русскими буквами на… карельском языке. Это языческо-христианская молитва: заклинание на «призыв» молнии (причем с просьбой, похоже, обращаются к христианскому богу!), возможно, предназначенной кому-то
персонально — но данные о клиенте аккуратно оторваны. Применительно к XIII в. и для крещеных карелов, и для собственно новгородцев такие заклинания — довольно обыденный «пережиток». Интересно другое: следующие памятники карельской письменности шестью веками моложе!
Прорись грамоты № 292 (XIII в.), написанной русскими буквами на… карельском языке. Это языческо-христианская молитва: заклинание на «призыв» молнии (причем с просьбой, похоже, обращаются к христианскому богу!), возможно, предназначенной кому-то персонально — но данные о клиенте аккуратно оторваны. Применительно к XIII в. и для крещеных карелов, и для собственно новгородцев такие заклинания — довольно обыденный «пережиток». Интересно другое: следующие памятники карельской письменности шестью веками моложе!

На эту тему много спекуляций в современных СМИ. Особенно часто на газетных страницах смакуется текст грамоты №954: о Шильце, «пошибавшем» свиней и лошадей. Однако еще два года назад академик РАН А.А. Зализняк доходчиво разъяснил, что это вовсе не случай древнего скотоложества, а рассказ о колдуне, который «навел порчу» на скотину.

 

Новые аспекты берестяных свидетельств

 

Значение грамот как источника информации для историков трудно переоценить. Недаром день 26 июля, когда в 1951 году была найдена первая из грамот, археологи отмечают как праздник. Роль берестяных свидетельств прослеживается в двух главных областях: истории русского общества — и истории русского языка.

 

В сохранившихся исторических документах, написанных на пергаменте, как правило, ведется речь о крупных событиях: войнах, стихийных бедствиях… Действующие лица здесь — князья и высшее духовенство. О хозяйственной жизни общества, о частной жизни людей почти не упоминается, а по-настоящему давние, XI—XIII вв. источники, об этом и вовсе молчат. Эти темы считались недостойными внимания. Да и осталось документов из этого раннего периода крайне мало. Так что берестяные грамоты оказались главным источником информации о торговых и финансовых отношениях, о семейной жизни, о том, во что одевались люди, что ели.

 

Ранее считалось, что уровень развития общества на Руси первых веков прошлого тысячелетия, прежде всего грамотность населения, находился на весьма невысоком уровне. Ведь за недостатком информации приходилось достраивать картину, исходя из знаний о более позднем периоде, — и казалось безусловным, что развитие общества имело место по восходящей линии. XVI—XVII вв. можно считать вполне изученным периодом. Тогда на Руси, включая и Новгород, «в низах» царила чуть ли не поголовная неграмотность.

 

Однако берестяные грамоты свидетельствуют: еще в XI в. Новгород демонстрирует куда более высокий уровень развития. То есть за первую половину прошлого тысячелетия новгородское общество деградировало. Это касается и образованности (ранее весьма широко распространенной даже среди людей среднего сословия), и положения женщины, и вообще уровня свобод.

 

Мнение академика В.Л. Янина звучит так: в начальный период Новгород был больше связан с Западом, а позже он оказался под князьями, проводниками восточного влияния…

 

Это мнение, впрочем, не новость: оно (пусть и не совсем в такой форме) высказано уже довольно давно. Но есть и гораздо более новые научные выводы, впрямую связанные с находками и анализом новгородских грамот.

 

В школе нас учили, что в древности все восточные славяне, населявшие Россию, говорили на одном языке, а уже потом, где то в XIV—XVI вв., в связи с политическим разделением, сформировались русский, украинский и белорусский языки. Зато в последние годы все чаще высказываются категорические мнения об изначальном различии языков Южной России (будущей Украины) и Центральной России.

 

Наиболее компетентный исследователь языка берестяных грамот академик РАН А.А. Зализняк делает совсем другие выводы. В Киеве, Рязани, Москве (и еще до ее возникновения) присутствует единая форма русского языка — а вот в Новгороде она была совсем другой! Лингвисты насчитали более 30 серьезных отличий. Причем самые большие отличия новгородского языка от языка Центра России характерны не для позднего периода (XVI в.), но для начального — в XI в. То есть диалекты Новгорода и Центральной России со временем не расходились, а сближались.

 

Итак, оказалось, что древняя Русь по языку не была единой, но и не делилась так, как сейчас — на три части: Россия, Украина и Белоруссия. Все «языковая территория» состояла из двух частей: одна — Новгородские земли (включавшие обширные пространства севера европейской части будущей России), другая — все остальные земли, т. е. центральная Россия, будущая Украина и часть будущей Белоруссии. Поэтому мнение об изначальном языковом противостоянии Украины и России можно считать несостоятельным. В древности там люди говорили на одном языке — естественно, с некоторыми особенностями местных говоров. Они составляли единую общность, не совпадающую с другой общностью, новгородской.

 

Академик В. Л. Янин находит большую близость новгородского языка с польским, чем с киевским. Возможно, славяне переселились в зону Новгорода с запада.

 

Что касается великорусского языка, то, как показал анализ текстов берестяных грамот, он возник в результате взаимовлияния и взаимопроникновения достаточно разных форм: новгородской и древнерусской, на которой говорили жители Суздаля, Ростова, Рязани и Москвы. Отдельные элементы, имеющие происхождение в этих двух исходных составляющих, можно выделить и сейчас. Их соотношение примерно одинаково. Например, сейчас по-русски говорят на новгородский манер: ноге, руке, а украинские формы нози, руци скорее наследуют общерусской традиции, включая и Старомосковскую Русь.

 

В настоящее время проведено исследование приблизительно лишь 2% площади, где могут находиться берестяные грамоты. Так что основные находки впереди.


Понравилась статья? Не забудьте поделиться ею: