Участие в грандиозном по своему значению и раз­маху проекте Харьковско­го НПО «Электроприбор» (НПОЭ) было не из ря­довых. В его рамках была выполнена одна из самых масштабных разработок предприятия — система управления ракеты-носите­ля «Энергия» — комплекс автономного управления (КАУ). Уникальность его со­стояла и в том, что вероят­ность аварии при подготов­ке ракеты-носителя к пуску, пуске и на начальном этапе полета из-за тяжести воз­можных последствий долж­на была быть сведена прак­тически к нулю (!). В связи с этим комплекс автоном­ного управления построен с поэлементным и схемным резервированием. На него возлагались, кроме задачи обеспечения выведения ор­битального корабля, функ­ции контроля и парирова­ния аварийных ситуаций.

модель к25, ракета-носитель, проект энергия-буран
Модель К25 на стенде

Система управления прогнозировала возмож­ность появления аварийных ситуаций в двигательных установках ракеты, прини­мала меры по обеспечению безопасности полета, осу­ществляла выведение на одну из расчетных орбит или реализовала маневр возврата и посадки корабля «Буран», в случае необходи­мости, принимала решение о катапультировании членов экипажа (чего нет на печально извест­ных американских «челноках»). Вмес­те с этим она обеспечивала проверку агрегатов и систем в процессе завод­ской сборки ракеты и предстартовой подготовки. При разработке матема­тического обеспечения и программ управления, помимо штатных условий полета, было проанализировано более 500 вариантов аварийных ситуаций и найдены алгоритмы их парирования.

 

В комплект поставки только лишь для «Энергии» входило около двухсот бортовых приборов и большое коли­чество стоек наземной аппаратуры.

 

В конечном итоге система управ­ления обеспечила успеш­ный запуск ракеты-носителя «Энергия» с полезной на­грузкой 15 мая 1987 года, и с космическим кораблем «Бу­ран» 15 ноября 1988 года, при­чем — в условиях возникаю­щих нештатных ситуаций и штормовой погоды.

 

Много чего случилось и произошло за те более трид­цати лет, которые отдал автор работе на бывшем ОКБ-692, еще до сих пор в Харькове именуемом «шестьдесят седь­мым ящиком». Были встречи, чаще мимолетные, интерес­ные, часто не очень прият­ные с людьми, так или иначе влиявшими на ход развития ракетно-космической техни­ки. Были вызовы «на ковер» к главному конструктору, слу­чалось бывать на совещаниях у Владимира Григорьевича Сергеева, много сил и энер­гии отдавшего становлению и развитию ОКБ-692/КБЭ/НПО «Электроприбор», с тех вре­мен, когда Днепропетровское и Харьковское конструктор­ские бюро вставали на ноги после потрясений катастро­фы в октябре 1960 года.

 

Много чего было за эти годы...

 

 

Но представляется инте­ресным рассказать об одном событии и связанной с ним командировке (как обычно «всего на недельку») не по случаю, а по необходимости.

 

Шел последний месяц зимы 1986 года, завершалась напряженная работа по доведению до кондиции ракетно-космической сис­темы «Энергия-Буран».

 

Параллельно к натурным (летно-­конструкторским) испытаниям гото­вилась и аппаратура заказа 806 (такой шифр имела опытно-конструкторская разработка системы 17Л34).

стартовая система уксс, запуск ракеты-носителя, ракетостроение
Изделие 5С на стартовой системе УКСС

С одной проблемой из целого их ряда при создании КАУ столкнулись с «зависанием» центрального процес­сора (бортовой прибор 17Л34-Ц01М) комплекса автономного управления ракеты-носителя.

 

Случались «зависания» и в процес­се наземной и стендовой отработки приборов системы 17Л34. Проблема встала во весь рост, когда ракета-но­ситель «Энергия» уже полным ходом готовилась к первому полету.

 

Суть «зависания» бортовой вычис­лительной машины заключалась в том, что процесс ее работы останавливал­ся, как бы спотыкался в режиме само­контроля, без перехода в режим фун­кционального управления системами. Вероятность появления этого дефекта в полете была чрезвычайно низ­кой — статистическая оценка веро­ятности проявления дефекта уклады­валась в требования по надежности к системе... Но, «на всякий случай» (как позднее оказалось) шло давление на конструкторское подразделение «Электроприбора», которое, якобы, не обеспечивало нужные тепловые режимы и снижение механических на­грузок до уровня допустимых для эле­ментов электрической схемы. Позже, уже после закрытия темы, во времена разгула гласности стало известно, что виновными были все-таки схемные «недоразумения». Причина была най­дена — она находилась в неточной настройке тактов теста самопроверки и функционального процесса маши­ны.

 

А всего под отработку систем, узлов, агрегатов и ракеты-носителя в целом было задействовано по стране более двухсот стендов.

 

Для огневых испытаний отдельных блоков и всей PH «Энергия» в сборке был построен универсальный ком­плекс стенд-старт (УКСС), который является поистине «циклопическим» сооружением (глубина газоотража­тельного лотка — 40 м, высота мол­ниеотводов — 225 м). Он может быть использован для испытаний и запус­ков ракет со стартовой массой до 4750 т и суммарной тягой двигателей свы­ше 6000 т. Находился УКСС в ведении НИИхиммаша, территориально рас­положен на «Южном полигоне», как в неофициальных разговорах называ­ли Научно-испытательный полигон №5 Министерства обороны СССР (ныне это космодром «Байконур»).

 

 

Куйбышевский завод «Прогресс» (бывший завод МАП №1 им. И. Стали­на) планировал сборку корпуса блока Ц вести на площадке 112 НИИП-5 МО, в бывшем монтажно-испытательном корпусе «лунной» ракеты Н-1. Даже клепально-сборочные работы по из­готовлению межбакового и хвостово­го отсеков готовились вести здесь. Но по основному варианту сборку блока Ц вели в Куйбышеве с последующей перевозкой воздушным транспортом на полигон. Для этой цели разраба­тывался и изготавливался самолет Ан-224 “Мр1я”. Но тогда, на этапе под­готовки первых пусков «Энергии», до готовности этого самолета-гиганта было далеко... И переправка блока Ц на полигон производилась раздельно, по частям, самолетом ВМТ.

 

Окончательная сборка блока Ц для проведения огневых испытаний двига­тельной установки (ДУ) второй ступе­ни ракеты в составе изделия 5С была выполнена на Байконуре.

 

Испытания обеспечивались комп­лектом бортовой и наземной аппара­туры. Для ее сопровождения на поли­гоне постоянно находилась бригада представителей НПО «Электропри­бор» из преданных делу людей, кото­рые работали, не считаясь со време­нем.

 

Все было готово для проведения сложнейшего испытания 21 февраля.

 

19 января 1986 года сюда доставили и жестко «пришвартовали» к старто­вому столу экспериментальное изде­лие №5С (стендовое), главной частью которого был кислородно-водород­ный блок Ц — вторая ступень ракеты «Энергия». Это был центральный блок ракеты. Он «связывал» в единый пакет четыре блока первой ступени (четыре блока А) и орбитальный корабль.

 

Заправка компонентов топлива начиналась за два часа до старта ра­кеты. В начале выполнялось пред­варительное охлаждение баков и за­правка пониженным расходом, затем с номинальным (большим) расходом и заканчивалась за 45 мин до старта при достижении уровня 98% объема заправляемого топлива с последую­щей подпиткой до полного уровня. За­правка бака кислорода прекращалась за 182 секунды до старта, бака водо­рода — за 112 секунд, после чего дре­нажные клапаны на топливных баках закрывались.

 

Управление системами и технологи­ческими операциями осуществлялось из защищенного бункера (сооружение 60) на площадке 250А полигона. Свя­зано это было с повышенной взрывоо­пасностью компонентов топлива(кис­лород + водород), которые, случайно смешавшись, образовывали взрывоо­пасный «гремучий газ». Наследующий день, 22 февраля в 9:47 (московского времени), была выдана команда на начало заправки блока жидким кисло­родом, весь обслуживающий персонал выведен в зону, удаленную на 9 км от стартовой системы УКСС.

 

 

Через 2 часа 56 минут заправка изделия топливными компонентами закончилась: в баке окислителя ока­залось 618 тонн жидкого кислорода, в баке горючего — 105 тонн жидкого водорода.

 

В 15 часов 59 минут и 9 секунд ру­ководитель огневых испытаний выдал команду «Подготовка ДУ, готовность 10 минут».

 

За полтора часа до этого момента были задействованы водяные насосы системы охлаждения, а перед самым огневым режимом в лоток стартового сооружения хлынул водопад — за 200 секунд было подано около четырех ты­сяч тонн воды.

 

В 16:09:11 двигатели блока Ц запус­тились, но через 4,2 секунды (за 2,53 сек до условного сигнала «Контакт подъема») КАУ сформировал коман­ду «Аварийное прекращение пуска» (АПП) и аварийное выключение ДУ из-за отказа насоса горючего одного из четырех ЖРД: на 13-й секунде пос­ле начала раскрутки его ротор остано­вился.

 

Шутники тут же связали это с про­пажей шапки у технического руково­дителя испытаний системы управле­ния, мол она попала в насос и стала виновницей отказа — заклинила его.

 

Шутки шутками, но после прохож­дения команды АПП возникла очень серьезная нештатная ситуация — слив компонентов топлива в автоматичес­ком режиме стал невозможен! Даль­нейшее развитие событий неминуемо вело к аварии с катастрофическими последствиями: «вспухание» криоген­ных компонентов, разрушение баков и пролив топлива наружу, образование взрывоопасной гремучей кислородно­водородной смеси, затем пожар, взрыв и потеря стартовых систем и агрегатов уникального УКСС.

 

По сути дела на карту была поставлена программа «Энергия-Буран» в целом. На плечи руководителя испы­таний легло тяжкое бремя, к тому же с необходимостью принятия решения о направ­лении специалистов НИИ-химмаша во взрывоопасную зону.

 

Тем не менее, общими усилиями участников испы­таний за 55 минут аварийная ситуация была локализо­вана. Управление процессом испытания восстановлено, компоненты слиты в назем­ные хранилища, УКСС при­веден в исходное положение.

 

В последующие две не­дели (с 23 февраля по 16 ап­реля) на изделии № 5С шла напряженная работа, связанная с до­работкой ДУ блока Ц. Проводилась без съема макетного экземпляра раке­ты с пусковой установки.

 

Таким образом, Ц01М не подвел, но опасения на возможное его «зави­сание» оставались.

 

 

В связи с этими событиями 4 марта два представителя конструкторского отделения НПО «Электроприбор» в со­ставе очередной бригады предприятия, направленной для продолжения испы­таний системы 17Л34, ступили с трапа Ту-134А на землю аэропорта «Край­ний» — воздушные ворота Байконура. Были направлены «на недельку» для ознакомления с результатами замеров вибрационных, акустических и тепло­вых режимов нагружения приборов за­каза 806, особое внимание необходимо было уделить прибору Ц01М.

 

Был период действия «сухого зако­на». И встречающие с надеждой инте­ресовались, не нарушители ли мы этого закона? И с первых шагов по земле Бай­конура мы осознали, какой допусти­ли промах, когда принимали решение ничего «из мокрого» не брать с собой, дабы укрепиться в трезвом образе жиз­ни. Это опрометчивое решение стоило нам — двоим новичкам — потери как минимум пяти дней на оформление всякого рода допусков и ознакомление с обстановкой. Нас просто преследова­ло «всеобщее незнание» местных по­рядков.

процессор ц01м, центральный процессор ракеты, ракета энергия-буран
Таким был центральный процессор Ц01М

Но, так или иначе, мы обжились и оказались в среде, где сглаживались должностные границы, складывались доверительно-деловые отношения, которые способствовали решению возникающих больших и маленьких проблем оперативно, без признаков волокиты.

 

После преодоления всех барьеров, связанных с допусками и пропусками, состоялось первое вхождение в МИК, где шла окончательная сборка «Энер­гии», сборка МБО и монтаж в нем приборов системы 17Л34. Мы, нович­ки-посетители, были на грани шока — настолько поразили размеры блока Ц. Его диаметр более, чем на полтора метра превышает диаметр туннеля метрополитена.

 

А в это время, выпол­няя указание руководства о срочном введении в состав аппарату­ры КАУ нового прибора, на харьковс­ком «ящике» аврально трудились без сна и отдыха над проектированием, изготовлением и испытаниями прибо­ра Ц25. Его присутствие на борту PH предусматривалось на случай «зависа­ния» штатной бортовой ЦВМ. Отсюда и кличку ему остряки присвоили — «Жандарм». В течение полутора не­дель штурмом готовился этот прибор для отправки на полигон для укомп­лектования экспериментальной PH «Энергия».

 

 

А мы, два представителя конструк­торского отделения, мотались по служ­бам и по площадкам полигона, раз­бросанным на огромной территории, разыскивая нужных специалистов и убеждая их в необходимости умень­шения диапазона температур (снизу и сверху) продуваемого азота в процессе гермостатирования зоны размещения (прежде всего) прибора Ц01М. Оно было подписано и разослано по служ­бам к началу повторной попытки «прожига» ДУ второй ступени «Энер­гии».

 

25 апреля 1986 года огневое испы­тание блока Ц было проведено в пол­ном объеме длительностью 290 секунд.

 

Дорога к старту «Энер­гии» (изделия №6СЛ) 15 мая 1987 года с космичес­ким аппаратом «Скиф-ДМ» (с демонстрационным маке­том станции «Полюс») была открыта.

 

А «Жандарм», разместив­шись на месте тогда ненужно­го одного из ПЗУ, в качестве пассажира отправился в суборбитальный полет.

 

Ц01М — высшее дости­жение разработчиков БЦВМ НПО «Электроприбор» — и в тот раз не подвел, укрепляя уверенность в своей работос­пособности у людей, сотво­ривших его. Впереди был три­умф «Бурана»...

 

Статья была опубликована в апрельском номере журнала "Наука и техника" за 2007 год

 

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Новости о науке, технике, вооружении и технологиях.

Подпишитесь и будете получать свежий дайджест лучших статей за неделю!