На прошлой неделе украинские СМИ распространили сообщение главы комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения Ольги Богомолец о том, что заболеваемость корью по сравнению с предыдущими годами выросла в 70 раз. 2-3 года назад количество заболевших по стране в год исчислялось десятками, теперь же пресса сообщает нам совсем другие цифры. За семь месяцев 2017 года в Украине зарегистрировано 1386 случаев кори и лишь чуть-чуть меньше (1285) за период с 1 по 17 января 2018 г.!

 

Нет смысла отрицать, все мы в той или иной степени ожидали неприятностей в области здравоохранения. Постреволюционная страна, падение уровня жизни… Опять-таки, в разгаре медицинская реформа, которую очень многие воспринимают скептически, чтоб не сказать в штыки. Да и сторонники текущей реформы, наверное, помнят пословицу об одном переезде, который равен трём пожарам. Однако, как выяснилось, вспышка кори – не только украинская проблема. Болезнь пришла к нам с запада. В странах Европы угрожающий рост количества заболевших фиксируют с 2016 года.

В Украине в 2016 году были сделаны прививки лишь для 45% детей, а повторно  привили всего 30%
В Украине в 2016 году были сделаны прививки лишь для 45% детей, а повторно привили всего 30%
Фото: worldatlas.com

Так, сотрудники Института Роберта Коха забили тревогу уже тогда, когда выяснилось, что в апреле 2016 в Германии было зарегистрировано 331 случай заболевания корью, а за весь 2015 год таких случаев было лишь 325.

 

Сейчас хуже всего дело обстоит в Румынии. Национальный центр профилактики и надзора над инфекционными заболеваниями обнародовал данные, согласно которым количество заболевших корью в Румынии за 2017 год достигло почти десяти тысяч человек, 35 человек скончались. На втором месте Италия, где в январе-апреле 2017 года было подтверждено 1739 случаев кори. Неблагополучна ситуация в Сербии и Франции. В России также зафиксирована вспышка кори, хотя и не на уровне эпидемии. Роспотребнадзор заявил, что в 2017 году зарегистрировано 367 случаев заболевания корью, в 2016-м их было 86.

 

В общем, как-то не похоже, что распространение кори чётко коррелирует с уровнем жизни в стране. Большинство авторитетных источников увязывают его с уровнем вакцинации. Так представители Института Коха заявляли, что для того чтобы избежать распространения кори необходимо, чтобы этот процент составлял 95%. Между тем, по их данным в 2015 году вакцинацию против опасной инфекции получили лишь 92,8%, а в некоторых регионах 88 % немецких детей. В скобках заметим, что украинские врачи говорят о 90% вакцинированных, как о недостижимом и прекрасном идеале.

 

Корреспондент.net сообщает, что в Украине в 2016 году были сделаны прививки лишь для 45% детей, а повторно  привили всего 30% (!). Между тем, повторная прививка для профилактики является обязательной. Средним по Европе называют уровень вакцинации 85%, в самых неблагополучных в отношении кори Румынии и Италии он ниже.

 

В качестве основной причины неприятностей в Западной Европе называют начавшуюся некоторое время назад активную, и я бы даже сказала агрессивную информационную кампанию против вакцинации. Читатели наверняка о ней наслышаны. Да зачем далеко ходить, буквально сегодня я обнаружила  у себя в почте рассылку с призывом не доверять слепо авторитету белых халатов и не спешить прививать своих детей.

 

Вопрос не простой. Врачи продолжают убеждать в острой необходимости вакцинации, приводить цифры. Так, согласно медицинским отчётам в Италии заболели в основном дети и подростки, 88% из которых никогда не были привиты. После этого правительство Италии решилось снова ввести в стране обязательную вакцинацию детей до 16 лет, отмененную в 1999 году по требованию свободолюбивой общественности. С начала 2018 года в Закарпатской области Украины зарегистрировано около 240 случаев заболевания корью, причём 70% заболевших не прошли вакцинацию. И т.д., и т.п.

 

В то же время противники массовой вакцинации приводят примеры тяжёлых осложнений, вплоть до самых трагических последствий, и обвиняют врачей и медицинских чиновников в заговоре в пользу фармакологических компаний. Дескать, они раздувают истерию вокруг инфекционных заболеваний и наживают на поставках препаратов миллионы и миллиарды. Кто же прав? Ведь в самом деле, деньги в этой сфере крутятся огромные и как следствие, недобросовестное информирование вполне возможно.

 

У меня нет медицинского образования. Я представитель многомиллионной армии обывателей, которым нужно решить, кому же верить. Предлагаю читателям попробовать сориентироваться в этой сложной проблеме вместе. Для начала надо бы составить представление о том, как выглядел мир, где не было массовых вакцинаций. Давайте обратимся не к медицинским отчётам (а вдруг их подтасовали?), а к художественной литературе, чья тематика не имеет никакого отношения к медицине. Там интересующие нас сведения проскакивают в виде бытовых деталей.

Итак:

 

А.С. Пушкин «Капитанская дочка».Россия, середина XVIII века.

 

Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17.. году. С тех пор жил он в своей Симбирской деревне, где и женился на девице Авдотье Васильевне Ю., дочери бедного тамошнего дворянина. Нас было девять человек детей. Все мои братья и сестры умерли во младенчестве.

 

Г. Бичер-Стоу. «Хижина дяди Тома». США, середина XIX века.

 

Первые два года Элиза часто виделась с мужем, и счастье их нарушила только смерть двух младенцев, которых она горячо любила и оплакивала так горько, что миссис Шелби даже мягко журила ее за это, с чисто материнской заботливостью стараясь обуздать страстную натуру молодой женщины и наставить её на путь покорности воли божьей.

 

Ч.Диккенс. «Крошка Доррит».Англия, первая половина XIX века.

 

…Позвольте спросить, правильно ли я заключил из слов вашей достойной супруги, что у вас были еще дети?

 

– Нет, нет, – сказал мистер Миглз. – Это не совсем точно. Не дети, а ребенок.

 

– Простите, я, кажется, невзначай затронул больное место.

 

– Ничего, не смущайтесь, – сказал мистер Миглз. – Хоть это и грустное воспоминание, но не тяжелое. Оно заставляет меня на мгновенье притихнуть, однако не причиняет мне боли. У Бэби была сестра-близнец; она умерла, когда ее глазки, – точно такие же, как у Бэби, – только-только стали виднеться над столом, если она привставала, на цыпочки.

 

М.Митчелл. «Унесённые ветром».США, середина XIX века.

 

Когда Скарлетт – здоровой и чрезмерно озорной, по мнению Мамушки, девочке – пошёл второй год, у Эллин снова родилась дочь, Сьюзен-Элинор, сокращённо и навечно переименованная  в Сьюлин, а затем настал черёд и для Кэррин, записанной в семейных святцах как Кэролайн- Айрин. После них один за другим на свет появились три мальчика, но все трое умерли ещё не научившись ходить, и были похоронены на семейном кладбище в ста ярдах от дома, под сенью узловатых кедров, под тремя каменными плитами с одинаковой на всех трёх надписью: «Джеральд О’Хара, младший».

 

Вот так буднично упоминаются детские могилки. Как что-то безусловно печальное, но, увы, привычное, то, с чем так или иначе сталкивались все, если не в собственной семье, так у друзей или соседей. Причём заметьте, во всех приведённых мною цитатах речь шла о людях обеспеченных, живших в наилучших условиях. Загородный дом, сад, натуральные свежие продукты, заботливые родственники и слуги. И главной причиной детской смертности были инфекционные болезни. Страшная опасность отказа от вакцинации представляется мне очевидной.

 

Но как быть с опасностью, которую несёт в себе вакцинация? То, что она реально существует, сообщают нам не только противники, но и твёрдые сторонники массовых прививок. Иногда в прессе можно встретить требования обеспечить население качественной, абсолютно безопасной вакциной, но ведь это невозможно. В принципе не бывает абсолютно безопасных  прививок, как не бывает абсолютно безопасного закаливания ледяной водой и абсолютно безопасных спортивных тренировок. И то, и другое, и третье требует пристального внимания к состоянию ребёнка и разумного распределения нагрузок. И тут очень важно научиться отличать добросовестные инструкции по технике безопасности от не слишком добросовестных.

 

Ну, аргументы типа «как тут не вспомнить происхождение слова «вакцина» от латинского «vacca» — «корова», из чего естественным образом вытекает, что вакцинация — это оскотинивание человека» мы даже рассматривать не будем. В конце концов, у самых здравых идей порой появляются очень странные сторонники. А вот есть такое популярное мнение: «Весь период грудного вскармливания ребенка защищают антитела, передающиеся ему с молоком матери. И только через полгода после последнего прикладывания к груди эта защита исчезает! Тогда нужно сдать иммунологический анализ крови на наличие тех или иных антител, и только после этого можно поставить прививки (если, конечно, вы не решили отказаться от вакцинации совсем) от тех болезней, антител к которым в крови не обнаружено». Тех, кто его придерживается, я спросила бы, что они думают об уровне младенческой смертности во времена, когда вскармливание было грудным повсеместно.

 

Впрочем, ряд общественных деятелей в том числе, имеющих медицинский диплом и врачебную практику, отрицают решающую роль массовых вакцинаций в исчезновении инфекционных болезней. Так известный американский педиатр проф. Роберт Мендельсон, ведший борьбу с вакцинацией ещё в 80-е годы прошлого века утверждал, что эпидемии инфекционных болезней исчезли по каким-то другим причинам (правда, он не указывает каким), а прививки вовсе защитными свойствами не обладают. В качестве доказательства он приводит данные своего коллеги: "Сейчас в Глазго 30% всех случаев коклюша встречается среди привитого населения. Это заставляет меня полагать, что вакцина неэффективна". Вам ничего не кажется странным в этой фразе? На первый взгляд, возможно, нет, но вот если её слегка преобразовать, не меняя смысл…"Сейчас в Глазго 70% всех случаев коклюша встречается среди непривитого населения. Это заставляет меня полагать, что вакцина неэффективна". Или даже так: «Сейчас в Глазго подавляющее большинство всех случаев коклюша встречается среди непривитого населения. Это заставляет меня полагать, что вакцина неэффективна». Как говорила Алиса, «всё страньше и страньше». А ведь 70% - это подавляющее большинство. Притом, никто из врачей, настоятельно рекомендующих вакцинацию, никогда не говорил, что она даёт стопроцентную гарантию от заражения. Вакцинация работает с вероятностями и особенно эффективно с большими числами. Снижаются шансы заразиться при контакте с носителем, как следствие, снижается шанс встретить этого самого носителя, увеличивается шанс, что заболевание будет протекать в лёгкой форме.  А в статье американского врача нет данных о том, насколько тяжело эти 30% привитых переносили заболевание. Так же там ничего не сказано о том, прошли ли они полный цикл прививок или только первую стадию, что как известно, сильно снижает защитный эффект. Да вот совсем недавно французская пресса писала о том, что прививка, которая делается в два этапа, имеет одну проблему: первую вакцинацию проходят 90% детей, а вот вторую — лишь 66%,  именно два этапа создают комплексную защиту, которая даёт гарантии того, что ребёнок не заболеет, на уровне 98%. Значит, 26% процентов могут формально числится в привитых, но при этом оставаться довольно уязвимыми.  Я допускаю, что профессор Мендельсон прекрасный педиатр-практик, но его способность работать со статистикой и делать правильные научные выводы вызывает у меня сомнения.

Однако и сторонники вакцинации, такие, например, как доктор Евгений Фёдорович Комаровский, подтверждают: слухи о том, что ребёнку лучше оставаться непривитым, имеют под собой реальную почву.
Однако и сторонники вакцинации, такие, например, как доктор Евгений Фёдорович Комаровский, подтверждают: слухи о том, что ребёнку лучше оставаться непривитым, имеют под собой реальную почву.
Фото: Styler RBC

Дело в том, что когда вы живёте в стране, где 95% населения проходит полную вакцинацию, ваш ребёнок и правда окажется в выигрыше, если обойдётся без неё. Потому что при таком уровне вакцинации инфекция перестаёт циркулировать, вероятность встретить её носителя исчезающе мала. А прививка это всегда тяжёлая нагрузка на организм. А вдруг он в этот момент будет уже ослабленным или получит дополнительную нагрузку: замёрзнет, переутомиться. Но вот если доля привитых упадёт хотя бы до 80%, о своём отказе от прививки можно горько пожалеть. Немцы вот ударили в набат, когда обнаружили, что у них 92%. Комаровский отдельно отмечает, что самое страшное начинается тогда, когда общество принимает решение прививаться, но половина это делает, а половина – нет. Это приводит к тому, что начинают болеть взрослые. Когда не привит никто, то с вирусом люди встречаются в детстве, а когда привита половина – шансы уменьшаются и с вирусом встречаются взрослые. А последние болеют гораздо тяжелее детей, очень часто с летальным исходом. Как не крути, получается, что в благополучных странах 5% непривитых паразитируют, на тех 95%, которые проходят через испытания вакцинации. Положим, забота об общественном благе, да ещё за счёт своих детей, сейчас не в моде, но нам такое иждивенчество в любом случае не светит. Уровень вакцинации в Украине упал ниже 50%.

 

К сожалению, в Украине защита от инфекционных заболеваний - не только идеологическая, но и грубо-материальная проблема. Сплошь и рядом люди и рады бы сделать првивку по всем правилам, но вакцины нет, а если есть, возникают серьёзные вопросы к её качеству. Можно, конечно, обругать медицинских чиновников, но какой смысл? Любящим родителям всё равно придётся прикладывать усилия, самим  «вручную» искать достойных доверия консультантов, которые подскажут наиболее безопасный путь и добиваться, чтобы их дети были защищены от инфекций надлежащим образом.