Задача, прямо скажем, нереальная. Впрочем, все действия царского правительства России в начале прошлого века историки рассматривают не иначе, как «цепь нелепостей». Когда японцы отняли у Китая Квантунский полуостров (1895 г.), Россия, будучи в тот момент много сильнее Японии, вместо дипломатического нажима, как всегда поступала с ней Европа, просто выкупила полуостров за 400 миллионов золотых рублей. В то время самый первоклассный броненосец стоил 10 миллионов. Именно на эти деньги самураи и смогли затем создать мощный флот. Недаром умные люди горько шутили: «Россия сама дала кредиты для собственного разгрома».

Начало Цусимского боя
Начало Цусимского боя

В ночь на 14 мая 1905 г. Рожественский ввел эскадру в Корейский пролив в следующем составе: пять новых эскадренных броненосцев (четыре — типа «Бородино» и «Ослябя»), три старых эскадренных броненосца («Наварин», «Сысой Великий» и «Император Николай I»), броненосный крейсер («Адмирал Нахимов»), три броненосца береговой обороны (типа «Адмирал Ушаков»), четыре крейсера первого ранга и столько же второго, девять миноносцев и восемь транспортов. Экипажи насчитывали 12 тысяч человек. Русскую эскадру ждал в проливе японский флот в составе четырех броненосцев, восьми броненосных крейсеров, 15 крейсеров и 63 эсминцев и миноносцев. На первый взгляд, русская эскадра по количеству броненосных кораблей не уступала японской (12 на 12), но уступала ей по качеству. Не будем останавливаться на подробностях боя, они достаточно полно, притом по каждому кораблю, изложены в номерах НиТ за 20152016 гг.

 

В 12 часов 05 минут 14 мая русская эскадра вступила в бой в строю двух кильватерных колонн: восточную колонну возглавлял сам З. П. Рожественский на броненосце «Князь Суворов», западную — броненосец «Ослябя». Командующий японским флотом адмирал Хэйхатиро Того (1848–1934) решил применить прием, описанный С. О. Макаровым, — охват головы кильватерной колонны с последовательным уничтожением головных кораблей. В 13 часов 49 минут бой начался. Вначале Того промахнулся: он считал, что русские имеют скорость 12 узлов, в то время как они давали только 9. Японский адмирал вынужден был или пойти на риск — сделать поворот влево, или затянуть маневр на неопределенное время. Трудно представить, как развернулись бы события, будь вместо Того на мостике флагмана менее решительный человек, но он рискнул, хотя понимал, что при активной атаке русских понесет большие потери. Зато через 15 минут, маневрируя на скорости не менее 16 узлов, японский флот сумел все-таки занять выгодную позицию (поставить своеобразную палочку на букву Т) и повести бортовой сосредоточенный огонь по «Суворову» и «Ослябе». Пристрелка длилась только 10 минут, после чего японцы буквально засыпали головные корабли русских снарядами. Вся тяжесть боя была принята на себя пятью передними кораблями против 12 кораблей противника.

Схема боя у острова Цусима (14–15 мая 1905 г.)
Схема боя у острова Цусима (14–15 мая 1905 г.)

Хотя японские фугасные снаряды не пробивали брони, но так как даже у новых русских кораблей  не бронировано было более 60 % борта, они производили большие разрушения и вызывали пожары. К тому же хорошо тренированные японские комендоры добились скорострельности почти в два раза выше, чем русские. В довершение всех бед, Рожественский в это время стал перестраивать корабли из двух в одну колонну, поэтому они снизили и так маленькую скорость.

 

В 14 часов 25 минут горящий «Ослябя» вышел из строя и через 15 минут перевернулся и затонул. В 14 часов 30 минут из строя вышел «Князь Суворов», но еще в течение пяти часов отражал атаки вражеских крейсеров и миноносцев, пока не был потоплен торпедами. Итак, через 40 минут после начала боя русская эскадра потеряла два современных броненосца. Русские корабли тоже пытались вести сосредоточенный огонь по одному из японских броненосцев, но из-за отсутствия опыта в управлении стрельбой на большой дистанции не смогли сделать этого.

Гибель броненосца «Ослябя»
Гибель броненосца «Ослябя»
В 14 часов 30 минут из строя вышел броненосец «Князь Суворов»
В 14 часов 30 минут из строя вышел броненосец «Князь Суворов»

Спустившийся туман почти на полчаса прервал сражение. Но в 15 часов 40 минут эскадры вновь встретились. Японцы снова сумели охватить голову русской колонны. Впереди шел «Сысой Великий». Не выдержав массированного огня, он через 10 минут покинул строй. На его место вступил броненосец гвардейского экипажа «Император Александр III». Корабль почти три часа стойко вел эскадру, но в 18 часов 30 минут вышел из строя, а через 20 минут перевернулся и затонул. Ставший головным «Бородино», на котором теперь был сосредоточен огонь всего японского флота, в 19 часов 10 минут тоже опрокинулся. Сильные повреждения получил и последний из оставшихся новых кораблей, броненосец «Орел», который после гибели «Бородино» был головным кораблем, пока его не обогнал броненосец «Император Николай I», где находился младший флагман контрадмирал Николай Иванович Небогатов (1849–1922). Так в дневном бою русская эскадра лишилась своих лучших кораблей.

 

В ходе Цусимского сражения, спустя всего 50 минут после первого выстрела, русский 305-мм бронебойный снаряд пробил 6-дюймовую лобовую броню кормовой башни главного калибра японского броненосца «Фудзи» и взорвался прямо над казенной частью левого двенадцатидюймового орудия. Силой взрыва выбросило за борт тяжеленную броневую плиту-противовес, прикрывавшую заднюю часть башни. Все, кто находился в ней, были выведены из строя (восемь человек убиты, девять ранены). Но самое главное — раскаленные осколки воспламенили поднятые из погребов пороховые заряды.

Броненосец «Император Александр III» под огнем японского флота
Броненосец «Император Александр III» под огнем японского флота

Одновременно вспыхнуло свыше 100 килограммов артиллерийского пороха, огненные брызги полетели во все стороны, а пламя побежало вниз по элеватору. Еще секунда и вместо броненосца —  столб густого черного дыма высотой в сотни метров да летящие в воздухе обломки. Английский порох-кордит был очень склонен к взрыву при быстром сгорании. Но в данной ситуации кораблю адмирала Того сказочно повезло: один из осколков перебил гидравлическую магистраль, и хлынувшая под огромным давлением вода загасила опаснейший пожар, причем сделала это не хуже современной системы автоматического пожаротушения.

 

Как знать, какой оборот принял бы весь бой, когда бы почти в самом его начале взлетел на воздух один из четырех японских броненосцев. Безусловно, это если даже не изменило бы судьбу всей битвы, то хотя бы несколько скрасило позор тяжелейшего поражения русского флота.

 

После захода солнца, в 20 часов 15 минут японцы бросили на остатки русской эскадры свои 63 миноносца. К этому времени эскадра перестала существовать как организованная боевая сила, каждый корабль действовал сам по себе.

 

Первыми были торпедированы крейсеры «Адмирал Нахимов» и «Владимир Мономах». Затем смертельные удары получили броненосцы «Сысой Великий» и «Наварин». После этого в составе русской эскадры оставались только слабые или устаревшие броненосцы (новый эскадренный броненосец «Орел» к этому времени исчерпал свои боевые возможности). Утром японскими кораблями были перехвачены и потоплены броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков», крейсеры «Дмитрий Донской» и «Светлана». Командир новейшего крейсера «Олег» капитан первого ранга Добротворский, посчитав, что после гибели броненосцев прорыв во Владивосток теряет всякий смысл, решил отходить на юг. Ему в кильватер встали «Аврора» и «Жемчуг». Прямой обязанностью этих крейсеров было пропустить броненосцы на юго-запад и охранять их от атак неприятельских миноносцев, но они сделали прямо противоположное — бросили их в ночи, не защитив от минных атак. Этот отряд быстроходных кораблей взял курс на Манилу, где 21 мая крейсеры были разоружены и интернированы до конца войны. Та же судьба постигла миноносец «Бодрый» и два транспорта.

 

15 мая в 11 часов оставшиеся корабли (броненосцы «Орел», «Николай I», крейсер «Изумруд» и два броненосца береговой обороны) составившие эскадру контр-адмирала Н. И. Небогатова, принявшего командование после ранения Рожественского, были окружены всем японским флотом и по приказу адмирала спустили Андреевские флаги. Небогатов впоследствии мотивировал свое решение о сдаче стремлением спасти две тысячи жизней от неминуемой и бесполезной гибели. Объяснить его поступок гуманистическими соображениями, конечно, можно, но оправдать по чести — нельзя. На броненосце «Орел» была сделана попытка затопить корабль путем открытия кингстонов, вовремя замеченная и пресеченная японцами. В плену моряки сдавшихся без боя кораблей встретили резко неприязненное отношение со стороны прочих русских пленных. Быстроходный «Изумруд» (25 узлов), разобрав сигнал о сдаче, не стал его выполнять. Крейсер пошел на прорыв и легко оторвался от противника. Однако при подходе к Владивостоку ночью сел на мель и был взорван своей командой.

Броненосцы японского флота в бою
Броненосцы японского флота в бою

33 тысячи километров от Кронштадта до Цусимы прошли корабли Тихоокеанской эскадры и с ходу вступили в бой, в котором 14–15 мая 1905 г. русский флот потерпел самое тяжелое поражение за всю свою трехвековую историю. Цусимское сражение закончилось практически полным уничтожением русской эскадры: из 17 кораблей первого ранга 11 погибло, два были интернированы, а четыре попали в руки противника. Из четырех крейсеров второго ранга два погибли, один интернирован, и только «Алмаз» достиг Владивостока, туда также прибыли два миноносца. Более 5 тысяч человек (из них 209 офицеров и 75 кондукторов) погибли (в Таллине (Эстония) в православном храме Александра Невского справа от главного входа висят на стене две большие доски с именами моряков, погибших в Цусимском сражении), а 803 получили ранения (172 офицера, 13 кондукторов). В японском плену оказалось 7 282 моряка, среди которых был и командующий эскадрой вице-адмирал З. П. Рожественский. Потери японского флота были намного скромнее: потоплено три миноносца, несколько кораблей сильно повреждены, погибло 116 человек, ранено 538. Следствием поражения России в войне было ее превращение из субъекта в объект международной политики великих держав, т. е. ее внешняя политика стала более зависимой. Потерян престиж военной мощи империи. Из страны, имевшей третий флот в мире, Россия, потерявшая почти все главные силы своего флота, превратилась во второстепенную морскую державу, наподобие Австро-Венгрии. Падение престижа России в глазах мировых держав привело к дестабилизации баланса сил в мире, что стало одной из многих причин Первой мировой войны.

 

Почему же погибли русские броненосцы? На протяжении уже более 100 лет русские военные историки и специалисты задавались вопросом: как такое могло произойти? Весьма распространенная версия — причина поражения в полной бездарности З. П. Рожественского. Однако это совсем не соответствует истине. Он был способным организатором, обладал большой энергией, работоспособностью и силой воли, твердым характером и настойчивостью, являлся требовательным начальником. Одним словом, это был прекрасный администратор, который вполне подходил для руководства тяжелейшим, беспримерным переходом флота на Дальний Восток. Однако для настоящего флотоводца надо еще иметь высокую тактическую подготовку, а самое главное — обладать даром предвидения полководца. Этого Рожественскому действительно не хватало, но, вместе с тем, он не сделал ни одной более-менее грубой ошибки. Поэтому обвинять человека в том, что он не Нельсон или Рёйтер, по меньшей мере, глупо. Конечно же, Рожественский не был бездарен, но не был и гением, и совершить такое чудо, как совершил голландский адмирал у острова Тексел (1673 г.), увы, не мог.

Повреждения броненосца «Орел»,полученные в Цусимском бою (фото 1905 г.)
Повреждения броненосца «Орел», полученные в Цусимском бою (фото 1905 г.)

Многие упрекают адмирала в неправильном использовании четырех новых броненосцев типа «Бородино» с 18-узловой скоростью и башенным расположением артиллерии среднего калибра, строившиеся в 1901–1904 гг. как раз в расчете на предполагаемых противников. Действительно, будь 1-й броненосный отряд вполне сплававшимся соединением с хорошо натренированными для эскадренной стрельбы комендорами и действуй он на поле боя относительно самостоятельно, маневрируя на полной скорости, он мог и должен (по расчетам) был переломить ход сражения в пользу русской эскадры. На деле эти корабли в одной колонне со «стариками» были поставлены в совершенно ненормальные условия, которые парализовали их основные боевые преимущества. Уровень подготовки эскадры вряд ли позволял реализовать этот вариант ведения боя, так как броненосцы пошли в бой практически прямо со стапеля.   

Адмирал Х. Того в Цусимском бою на мостике броненосца «Миказа»
Адмирал Х. Того в Цусимском бою на мостике броненосца «Миказа»

Может, дело в качестве кораблей? Если сравнить характеристики русских броненосцев типа «Бородино» и японских типа «Миказа», то видно, что первые лишь незначительно уступают последним только в толщине брони. Чем же тогда объяснить их столь бесславную гибель в Цусимском сражении?

 

Многое объясняет анализ артиллерии сторон. Поистине, трагические последствия имело решение Морского технического комитета (МТК) о принятии на вооружение в 1892 г. новых облегченных снарядов, что должно было способствовать значительному повышению их начальной скорости, а следовательно, и увеличению пробивной способности на малых дистанциях. Это нововведение было оправдано на боевых дистанциях до 2 миль (3,2 км), которые русские правила артиллерийской службы считали предельными. Если 305-мм снаряд образца 1886 г. весил 445,5 килограмма, то образца 1892 г. — всего 331,7 килограмма!

 

Однако общей тенденцией в тактике броненосных флотов, «не уловленной» МТК, было быстрое увеличение боевой дистанции, достигшей в Цусимском сражении 5–7 миль (9–13 км). Это, а также использование бездымного пороха, повысившее дальнобойность почти втрое, свело на нет почти все преимущества легких снарядов в ближнем бою. Зато на больших дистанциях они имели малую пробивную способность и большое рассеивание. Помимо этого, русские снаряды имели очень малое содержание взрывчатого вещества. Были нередки случаи, когда снаряды не взрывались при попадании в небронированный корпус, поскольку имели грубый взрыватель. Флагман японского флота броненосец «Миказа» получил попадания 30 русских снарядов, из них 12 было 305-мм калибра. Большинство из них не взорвалось, и «Миказа» не только остался на плаву, но и в значительной степени сохранил боеспособность (105 убитых и раненых). В принципе такого количества «чемоданов» должно было с избытком хватить для его потопления.

Адмирал З. П. Рожественский
Адмирал З. П. Рожественский

Вице-адмирал З. П. Рожественский хорошо понимал, что нельзя вступать в бой с неподготовленными артиллеристами. Поэтому во время стоянки у острова Мадагаскар им были запланированы многодневные артиллерийские учения. Однако пароход «Иртыш» с боезапасом для практических стрельб перед самым выходом эскадры потерпел аварию. Было затребовано другое судно, но транспорт быстро починили, и в начале 1905 г. он присоединился ко 2-й эскадре у берегов Мадагаскара. К неудовольствию командующего эскадрой, «Иртыш» доставил только уголь и сапоги (?), а ожидавшиеся снаряды, оказывается, и вовсе не были запланированы.

 

Учебные снаряды один из мелких чиновников министерства финансов отправил «для большей сохранности» на Дальний Восток по суше. Совершенно искренне аргументируя это тем, что учиться можно и в базе, а на перевозке казна сэкономит 15 тысяч целковых. Пока транспорт, потерпевший аварию, стоял в Либаве на ремонте, снаряды выгрузили и отправили по Сибирской железной дороге, при этом не нашли даже нужным уведомить об этом З. П. Рожественского. Расходовать же на учебные цели реальный боекомплект было нельзя, поэтому за три месяца было проведено всего четыре стрельбы на дистанциях до 3 миль (5,4 км). Интересно отметить, что проведенное следствие не нашло в действиях чиновника никаких корыстных интересов. Правильно говорили наши мудрые предки: «Дурак — опаснее врага». Увы, такое отношение к боевой учебе армии и флота в России, видимо, передалось современному Минфину по наследству.

Замки русского башенного 305-мм орудия обр. 1895 г.Обуховского завода
Замки русского башенного 305-мм орудия обр. 1895 г. Обуховского завода

Русская артиллерия имела малую скорострельность из-за большого времени открывания и закрывания замков 305-мм орудий обр. 1895 г. и малой скорости подачи боеприпасов. Углы возвышения стволов были явно недостаточны для ведения боя на больших дистанциях. Армстронговские пушки японцев в этих вопросах давали большую фору русским. Не было и хороших, современных прицелов. Новые оптические дальномеры еще не были освоены дальномерщиками. На низком уровне находилась подготовка артиллеристов новых кораблей, которые не провели положенного количества учебных стрельб. Не успели также отработать организацию централизованного управления стрельбой нескольких кораблей и эскадры в целом. Все это резко снижало эффективность артиллерийского огня.

 

В ходе сражения выявились недостатки в защите и конструкции корпуса, которые сказались на живучести кораблей. Приборы управления огнем не были прикрыты броней и выходили из строя при первом попадании. Корабли были сильно перегружены, настолько, что броневой пояс почти полностью ушел под воду (осадка превышала проектную почти на метр). Поэтому японцы и стреляли фугасными снарядами. Кроме «потопления» брони, перегруженный корабль быстро терял остойчивость и мгновенно опрокидывался. Главная причина перегрузки — огромный запас угля (по 850 т сверх нормы), который были вынуждены взять броненосцы, чтобы дойти до Владивостока. Скорость значительно снизилась из-за интенсивного обрастания подводной части корпуса за время многомесячного плавания в тропиках. Все эти неприятности могли быть исключены, если бы дополнительные силы на Дальний Восток были переведены своевременно. Однако указанные конструктивные недостатки являлись характерными не только для русских, но и для эскадренных броненосцев всех других стран. Стало ясно, что для новых условий боя нужны принципиально другие корабли. Сражение выявило высокую сложность пристрелки разнокалиберных орудий (при существовавших системах управления огнем), а также малое значение для поражения крупных кораблей противника снарядов промежуточного и среднего калибра, что в конечном итоге привело к отказу от существующих принципов расположения артиллерийского вооружения в пользу дредноутов. То есть крупные артиллерийские корабли перестали комплектоваться стволами среднего и промежуточного калибра.

Светлейший князь вице-адмиралА. А. Ливен (1860–1914)
Светлейший князь вице-адмирал А. А. Ливен (1860–1914)

Впрочем, не все сводится к техническим аспектам — главная причина разгрома лежит гораздо глубже, и не только в области судостроения. «Многие обвиняют нашу технику. Снаряды были плохими, суда тихоходные и плохо защищенные, броненосцы переворачивались и т. д. Но большинство этих обвинений несправедливо. Конечно, наши заводы не на высоте английских, но эти недостатки приводят лишь к тому, что у нас приходится тратить больше времени и денег для достижения тех же целей. Если мы ближе присмотримся к главным недостаткам нашей техники, то убедимся, что они происходят не столько от неудовлетворительного исполнения, сколько от неверного замысла. Почему у нас снаряды плохие? Не потому, что их не умеют изготовлять, а потому, что среди артиллеристов установился взгляд, что именно такими снарядами следует стрелять. Их считали хорошими…». Так писал в 1908 г. светлейший князь вице-адмирал Александр Александрович Ливен (1860–1914), председатель комиссии по описанию морской части Русско-японской войны.

 

Далее он указывал: «Не нарочно же проигрываются сражения. Поэтому я считаю вправе сказать, что плохое состояние и неудачное поведение нашего флота произошло от незнакомства с потребностями войны всего нашего личного состава. Почему это произошло? Потому, что мысль о войне всегда отодвигалась на задний план, как неприятная. Пропаганда идей всеобщего мира находила особенно благосклонное ухо в России. Мы строили броненосцы и проповедовали мир, радовались возрождению флота и надеялись этим флотом не разбить неприятеля, а сохранить дружественные отношения… Кто же не видел, что у нас смотры и маневры бутафорские, что стрельбы слишком редкие. Но все это терпелось, все оправдывалось недостатком средств. Ведь время терпело, войны не предвиделось… Вот почему мы и в теории врали и удивляли мир своими распоряжениями. И всему этому одна коренная причина — МЫ НЕ СОЗНАВАЛИ СЕБЯ ВОЕННЫМИ». В номерах «Корабельного каталога» по русским броненосцам мы постарались раскрыть вам, уважаемые читатели, причины такого положения дел, как помните, они носили как объективный, так и субъективный характер.

 

Почему же сложилась такая обстановка?

Петр Великий сказал: «Храброе сердце и исправное оружие — лучшая защита государства».

Исправность оружия зависит от тех, в чьих оно руках. То есть от состояния духа народа. Каково же было состояние этого важнейшего элемента боевой мощи перед войной? Учитывая, что в наши дни очень модно поливать грязью все прошлое (и не только советское), предоставим слово самим участникам Русско-японской войны.

Русский эскадренный броненосец «Бородино»
Русский эскадренный броненосец «Бородино»

Вот что писал генерал Александр Андреевич Свечин (1878–1938), один из наиболее грамотных генштабистов того времени, накануне войны:

«С кафедр, в литературе и прессе проводятся взгляды, что национализм есть понятие отжившее, что патриотизм не достоин современного «интеллигента», который должен в равной мере любить все человечество, что армия главный тормоз прогресса и т. п. Из университетской среды, из литературных кругов, из кабинетов редакций эти идеи, разрушительные для всякого государства, распространяются в широких кругах русского общества, причем каждый тупица, присоединившийся к ним, тем самым как бы приобретает патент на звание «передового интеллигента»…

Логическим выводом из такого мировоззрения является отрицание всяких воинских доблестей и презрение к военной службе, как к глупому и вредному занятию… Японская армия вступает в бой, сопровождаемая восторженными симпатиями всего своего народа — от самых высших слоев до самых низших. За спиной же русской армии будет прямо враждебное отношение нашей «передовой интеллигенции» и всего того, что ей подражает. Вот в чем заключается истинная сила Японии и слабость России». Практика восточных единоборств считает, что исход поединка, как правило, решается до его начала. В этом отношении личный состав русской эскадры был психологически подготовлен куда слабее, чем у Того.

Памятник С. О. Макарову в Кронштадте с надписью: «Помни войну»
Памятник С. О. Макарову в Кронштадте с надписью: «Помни войну»

История повторяется, ибо есть у нее такое свойство. Поэтому закончим наше погружение в печальное прошлое словами вице-адмирала С. О. Макарова: «Каждый военный или причастный к военному делу человек, чтобы не забывать, для чего он существует, поступил бы правильно, если бы держал на видном месте надпись — ПОМНИ ВОЙНУ».